«Чудотворец»


«На ходу»
1996 г. (о. Анатолий Березин, благословитель съемки)
фото Валерий Щеколдин

Как народ в истории, так и человек на кратком пути своем, в трудные времена просит откровения, но жаждет чуда. Опыт обретения их изменяет жизнь.

…В 1383 году на высоком лесистом берегу невеликой реки Великой (притока Вятки) некто Агалаков, крестьянин деревни Крутичи, пробираясь к дому, увидел странное свечение на сосне. Небольшой образ Николая-Чудотворца удалось снять с дерева только со товарищи и после прилежной молитвы. Чудотворения от обретенной иконы начались уже на третий день, вскоре неподалеку был срублен Никольский храм, а примерно через 100 лет местная столица Хлынов – так прежде называлась Вятка – истребовала святой образ к себе, справедливо видя в нем небесное покровительство всему Вятскому краю. Плачущим же великорецким было твердо обещано каждый год ко дню явления (6 июня н.с.) торжественным крестным ходом приносить святыню домой. С тех пор и носим. Перерывов было два: Иоанн Грозный возжелал «Чудотворца» и не возвращал больше двух лет (ему посвящен южный придел храма Василия Блаженного), и Михаил Романов после коронации продержал икону в Москве около года. Впрочем, был случай… В 1551 году от неизвестных причин хлыновцы своим долгом пренебрегли. Тут же ударили морозы, повалил снег и пролежал до 25-го июня. Отступники, понятно, быстренько двинулись на Великую по холодку, да больше со святителем Николаем не шутили. Урожай, кстати, в том году собрался рекордный.

…К началу ХХ века селение Великорецкое представляло собой куст деревень (включая Крутичи) вокруг мощного классического ансамбля: Никольский, Спасо-Преображенский храмы и многоярусная колокольня (XIX – XX век), дом причта и маленький приют для паломников – на 2000 мест. «Маленький» – не шутка, ибо число крестноходцев убегало за 20000. Часовня с ротондой стояла на берегу и накрывала святую купель: из-под горы с той самой сосной забил целебный ключ. Всё это строительное богатство объяснялось просто: помя́нки с копеечкой везли подводами со всей России – столько, что местное духовенство едва успевало вычитывать их в течение года.

…«На Вятке – свои порядки» – красное колесо не раздавило Крестный ход: даже перед войной он собирал тысячи. Но в хрущёвские гонения открыто уже не ходили – только бесстрашные «платочки» прорывались на Великую небольшими группами и подальше от дорог, где на них с энтузиазмом охотились милиция и дружинники, да и колхозники не жаловали. Великорецкие храмы закрылись, сосну спилили, а вековые деревни и села на пути Крестного хода буквально стерли с лица земли. О самой иконе ничего не слышно уже лет 70… Только в 1989 году Крестный ход возобновился как официальное епархиальное действо.

…От Вятки до Великорецкого – 90 км и три дня хода (15, 50 и 25 км) всё тем же пятисотлетним путем и в те же сроки: 3, 4, 5 июня. 6-го – Литургия на берегу в специальном новом рубленном храме-алтаре, перед которым сходятся тысячи 3–4 (часть из них – приезжают). После – водосвятный молебен, купание и нескончаемая очередь за святой водой. 7, 8 июня – 70 км, обратное шествие иным путем. 8-го к пяти вечера икона (увы, другая) снова в кафедральном соборе Вятки, где акафист св. Николаю и прощание со слезами - на год, и это единственное печальное событие всего Крестного хода…

…За предшествующие 11 лет пропитавшись Архангельским Севером, я, тем не менее, как показалось мне 3-го июня 1992 года, попал на уходящую «машину времени». Слегка переодень народ – века не узнаешь. В свои 47 я – в младшей возрастной группе. Вокруг – почвенная Церковь, посторонних – никого. (Московский фотограф, всего три года как крещенный, чувствовал понятное смущение.) Режим: 1.5-2 часа ходьбы, привал от получаса до двух – в зависимости от времени дня, места и молитвенной программы. На привалах и на ходу - пение и чтение акафистов, а также народных баллад о Николе и Крестном ходе «на Великую реку́». Сна (если это сон) – 2-3 часа в школах, сельских спортзалах вповалку на голом полу. В час ночи подъем, правило, в два (густые сумерки, но что-то видно) – все на дороге. Сама дорога – асфальт, просёлок, поле, лес, болото, луговина. Ближе к Великорецкому – всхолмленная земля, изумительные открытые пространства с таёжными гривами по горизонту. Пища – что из котомки достанешь, обычно хлебушек да сухарь: естественный пост перед причастием. Дневная континентальная жара телесный подвиг заметно усугубляет, и первые годы меня удерживала на ходу не столько молитва, сколько стыд пред «платочками», еще и поющими непрерывно то тропарь раз за разом, а то и целый акафист (живая иллюстрация к словам апостола «сила Божия в немощи совершается»). Еще по ходу можно было услышать, к примеру, разговор двух бабуль о молитвенном преимуществе одноголосого распева над многоголосым – профессиональное музыкально-богословское исследование, готовый материал для статьи в любой соответствующий журнал.

Отдельная песня – благословенное Горохово, 12 км не доходя до Великорецкого. От необъятного села остался только просторный Казанский храм с выломанной алтарной стеной, заваленный бывшими удобрениями и цементом, могучая колокольня, да святой источник в лесу, где в 96-м была отрыта купель. Тогда же муравьиным способом народ вынес мусор, а священство на себе испытало воду. Одновременно с купелью на месте иконостаса в расчищенном храме поднялся березовый крест. Благодатнее места я не встречал. Похоже, там скоро будет мужская обитель.

…Особое состояние природы и паломников – на рассвете в день явления. Маленькие костры у реки по границе леса, тихие молитвы, тихие разговоры. Во всех и во всём – обостренный слух ожидания… Как рассветет, там же появятся аналои с крестом и Евангелием и потянутся очереди на исповедь.

…За 12 лет моего паломничества Великорецкий крестный ход двадцатикратно вырос (4000), вдвое (если не втрое) помолодел и получил патриаршее благословение как Всероссийский. Теперь с Вяткой идут: Москва, Санкт-Петербург, Новосибирск, Владивосток (!!), Рига (!!! – визы!), Воронеж, Мурманск и т.д. и т.д. Духовный диапазон – от языческих суеверий до евангельских слёз, от вселенской просвещенности до черной сотни. РПЦ как в капле воды. Уцелевшие «платочки» растворились в неофитской толпе. Но главное – осталось.

Каждый, идущий на Великую в первый раз, независимо от глубины его воцерковленности, получает свою, лично ему предназначенную дозу знамений и чудес. И жизнь меняется. На моих глазах многие разбитные молодые люди через 3-4 года тихо шли в подрясниках и с наперсным крестом, ведя с собою своих прихожан. На моих глазах проходили ход целиком неходячая больная, пятилетние дети, трёхкратный инфарктник, 87-летняя легендарная Маргарита. Сам я четвертый год как церковный сторож. Константин, мой напарник по дежурству и ровесник по крещению, два года назад попавший в свои 65 на Великую впервые – счастливый муж, нежный отец, восторженный дед, состоявшийся профессионал, турист, облазавший полстраны и написавший четыре книги, сказал мне по возвращении в Москву: «После крещения это было самое важное событие всей моей жизни на круг. Пока носят ноги, буду туда ходить».

…Тихоня, подвизавшийся в IV веке как архиепископ Мир Ликийских, хулиган первого Вселенского собора, неизменный покровитель путешествующих и скорый помощник всем и во всём добром, ощутимо действует и сегодня. Обобщая всё вышесказанное и переводя в область чувств, могу утверждать, что посвященный ему Великорецкий крестный ход – просто праздник, детская радость о Славе Божией, явленной здесь и сейчас через конкретное лицо, которое именуется у нас – Николай-Чудотворец.


Георгий Колосов
2004 год


Братский привет и благодарность коллеге Алексею Перминову, открывшему мне Великорецкое, опекуну и первому спутнику начиная с 1992 года.

Вечная память и Царство Небесное Лидии Ивановне Чирковой, общей маме всех фотографов, много лет находивших теплое место в ее великорецком доме. И глубокая благодарность ее дочери Лилии, сохранившей открытыми дорогие для нас двери.

Низкий поклон и доброго здравия дорогой сестре Тамаре Стрелковой, чей дом в селе Бобино ежегодно превращается в безразмерный в ночь с 3-го на 4-е июня.

Наконец, мои неизменные любовь и дружба – вятичам Надежде и Сергею Скляровым, чье фотографическое гнездо пятнадцать лет паломнику Г.К. помогало вернуться с небес на землю…